[REQ_ERR: OPERATION_TIMEDOUT] [KTrafficClient] Something is wrong. Enable debug mode to see the reason. Прасковия Порфириевна, 1927г.

Прасковия Порфириевна, 1927г.

На улице уже стемнело. Жители городов, которые оказались рядом с войной, в такое время не выходят на улицу и к себе в дом никого не впускают.

Но бабушка Прасковья пустила. Улыбчивая и смешная, она открыла дверь и только к концу разговора испугалась, что племянница будет ее ругать за это. Кроме племянницы у бабушки нет никого.
Потом потек неспешный разговор. Прасковья Порфирьевна рассказывала о любимых певцах прошлого века (а ей уже без одного года девяносто), о том, как была швеей и шила модные вещи, о молодости. Ей очень не хотелось снова делить этот вечер только с телевизором. И о войне не хотелось говорить. Но одиночество оказалось страшнее. И бабушка Прасковья заговорила о войне. О той, на которой оказалась в 2014-м. И в 2015-м.
Она нацепила одни очки, потом, разволновавшись, – вторые очки, поверх первых. Прасковья Порфирьевна сыпала шутками, смеялась над своим страхом, находила комичные ситуации. Только волнение выдавало ее настоящее отношение к происходящему.

Как пряталась в подвале многоэтажного дома целый месяц до часу, двух, трех ночи. Пока не прекращались обстрелы. Как ходила туда-обратно с табуреточкой. Как воду искала по городу. Сколько осколков по улицам валялось. Подумаешь, обычное дело для 89 лет – такое времяпрепровождение.

Она рассказывала что-то из того отрезка своей жизни, который остался в Советском Союзе. Нам думалось про «сейчас», про вот таких стариков и их судьбы. По телевизору шли новости. Из непризнанной Донецкой республики. За окнами слышались звуки далекой канонады. Стреляли чем-то тяжелым…

5,000,000

Жителей нуждаются в гуманитарной помощи

3,200,000

Жителей находятся за гранью бедности

1,700,000

Детей оказались в конфликтных регионах